СВЕТИЛЬНИК ВЕРЫ

Житие преподобного Матфея Яранского

В этом году с именем преподобного отца Матфея Яранского связаны две значимые даты: 29 мая исполняется 90 лет со дня преставления старца.

О жизни преподобного Матфея можно сказать немного — его жизнь была сокрыта от мирского взгляда, но по плодам их узнаете их (Мф. 7, 20). Спустя 90 лет его молитвенное заступничество чудодейственно, а помощь скора и крепка. Так кем был преподобный Матфей, и почему его имя с каждым годом становится все более известным?

Начало пути
Преподобный старец Матфей (Швецов) родился 23 мая (4 июня) 1855 года в Вятке. Через шесть дней новорожденного крестили в Спасо-Хлыновской церкви и нарекли Митрофаном — в честь святителя Митрофана, патриарха Константинопольского. Отец Митрофана, Кузьма Федорович Швецов, происходил из крестьян. Он работал мастером цеха башмачников. Мать, Надежда Варфоломеевна, была из мещанского сословия. В семье у Швецовых было шестеро детей: четыре мальчика и две девочки. Митрофан был четвертым. Благочестивое семейство каждое воскресенье посещало храм. Мать и отец любили молиться и дома и с раннего возраста приучали к этому детей. Безмятежное детство оборвала внезапная кончина отца. Митрофана отдали обучаться башмачному ремеслу.
Надежда Варфоломеевна была знакома с семьей вятского купца Ивана Васильевича Столбова, и это помогло определить Митрофана к нему в услужение. У Столбова молодой человек прошел путь от простого посыльного до приказчика, заслужил своим трудолюбием и кротостью уважение и любовь своего хозяина. Иван Васильевич доверял помощнику ведение важных дел, и впоследствии при его поддержке молодой приказчик завел свое небольшое дело. А сам Митрофан за эти годы научился грамоте и общению с людьми. В дальнейшем все это ему очень пригодится в монашеской жизни.

Духовник
В это время в губернской Вятке получил большую популярность преподобный Стефан Филейский. Имя его знала вся Вятка. Душеспасительные книги преподобного читал весь город, проникаясь наставлениями старца. Обстоятельства их знакомства не дошли до нас, но это было как раз то время, когда любимый ученик старца был поставлен приказчиком в лавке Столбова, а затем получил в управление и собственную лавку. При этом Митрофан Кузьмич оказался ближе к своему учителю — его родной дом на Монастырской улице стоял совсем недалеко от Трифонова монастыря, где в это время находился о. Стефан. Их общение стало частым. Даже отлучаясь куда-нибудь, старец говорил: «Меня, верно уже Митрошенька ждет». Именно в это время молодой человек принимает окончательное решение принять монашество, но этому мешало то обстоятельство, что на его попечении находилась сестра. При этом и духовный наставник просил не торопиться: «Научись сердечной умной молитве, рассудительности, покорности воле Божией. Не понимай свое «я» за призыв Божий. Молись, смиряйся, и Господь подскажет тебе, как поступить». Митрофан Кузьмич следовал советам своего наставника и старался большую часть времени проводить в молитве. В лавке он везде развесил листочки с Иисусовой молитвой, чтобы, куда ни упал взгляд, всегда он мог помнить о ней.

Митрофан ничем не выдал своего возмущения и съел свеклу вместо мяса
Люди, не знавшие близко Митрофана, считали его не от мира сего, как в свое время так же относились к его учителю о. Стефану. Но воистину: если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым (1 Кор. 3, 18). Однажды, повествует житие святого, Митрофан вернулся очень поздно в свою лавку, пробыв долго у преподобного, проведя время в душеспасительных беседах. Другие служащие решили над ним подшутить и вместо мяса дали ему на ужин свеклы, что бы проверить смирение будущего монаха, но Митрофан ничем не выдал своего возмущения или другого неудовольствия и, под общие насмешки, съел свеклу вместо мяса, твердо помня завет своего учителя — «Без смирения нет терпения, а без них нет и монаха». Насмешники не подозревали, что Митрофан повторил поступок своего духовного отца. Когда старец Стефан в молодости странствовал, то нанялся однажды косить траву за 50 копеек в день, причем хозяин пообещал в случае хорошей работы заплатить больше. Симеон проработал у него шесть дней. Когда крестьянин, рассчитываясь, спросил, сколько тот хочет получить, он кротко ответил: «Сколько положишь». И хозяин вместо оговоренной суммы дал ему только 60 копеек, то есть по 10 копеек в день. Симеон молча взял деньги и в сердце своем возблагодарил Господа. Жена, заметив поступок мужа, укорила его за несправедливость, на что он ответил ей: «Да видишь, он дурак; если не говорит, что мало, значит, довольно с него и этих денег. Да я и на работе замечал, что он все молчит, думается мне, что он дурак». Чтобы хоть как-то успокоить встревоженную совесть, женщина насыпала котомку сухарей и протянула молчаливому страннику, потом проводила до околицы, попросив прощения за своего мужа. Симеон успокоил ее словами Божественного учения и пошел далее. Этих денег ему хватило до самого дома. Вот и Митрофан Кузьмич положил себе во всех случаях жизни поступать так же.

Своими трудами отец Стефан воздвиг церковь, основал скит. К старцу стала собираться братия. Отец Стефан, сам побывав дважды на Святой Горе, насаждал в скиту традиции афонского старчества. Через некоторое время скит был преобразован в мужскую общежительную Александровскую пустынь, а 10 (23) марта 1890 года было разрешено строительство Александро-Невского монастыря. К этому времени силы старца сильно ослабели, но закладку монастыря проводили под его руководством. 6 (19) августа отец Стефан был пострижен в схиму, а вскоре после этого последовала блаженная кончина старца: 15 (28) августа, на Успение Пресвятой Богородицы, он мирно отошел ко Господу.

На торжествах, в которых приняло участие более 10000 человек, мог присутствовать и ученик о. Стефана Митрофан Швецов, владелец мелкой бакалейной лавки. Но заботы о торговле и прибылях уже не занимали его ум. Митрофан начал готовиться к уходу из этого мира в монастырь. Он смог наконец разрешить главную заботу, мешавшую ему осуществить задуманное. Сестра Елизавета к этому времени уже стала достаточно взрослой, чтобы начать самостоятельную жизнь, а чтобы она ни в чем не нуждалась, брат все сбережения положил в банк на ее имя и отписал на нее свою лавку, доверив ей всецело управление торговлей. Об этом свидетельствуют финансовые документы Филейского монастыря за начало 1890-х годов, в которых упоминаются расчеты с «лавкой Елизаветы Швецовой». Примечательно, что сестра дополнила состав товаров лавки, которые при помощи своего брата стала поставлять и непосредственно в монастырь.

Постриг
24 (7 июля) июня 1891 года Вятская духовная консистория указала принять М.К. Швецова послушником в число братии Александро-Невского монастыря. В годовщину кончины незабвенного старца послушника Митрофана постригли в мантию с наречением имени в честь Киево-Печерского преподобного Матфея Прозорливого (ХI в.), в Ближних пещерах почивающего. 17 (30) ноября 1891 года он был рукоположен в иеродиакона, а 5 (18) апреля 1897 года — в иеромонаха.

По смирению он принимал приходящих как бы нехотя
Отец Матфей подвизался в Александро-Невском монастыре более восьми лет. Уже в эти годы к нему начала приходить известность и любовь народа. К батюшке часто стали обращаться за советом и утешением. По смирению он принимал приходящих как бы нехотя, стараясь отослать к настоятелю либо к кому-то из братии, считая их более достойными. Но настойчивых батюшка не отвергал. Известен такой случай. Однажды к нему из любопытства пришла прихожанка и стала упорно дознаваться: что с ней будет в ближайшее время? Отец Матфей слушал не перебивая, но все молчал. Прихожанка недоумевала: всех принимал приветливо, со всеми разговаривал, а с ней молчит. Она в душе даже сердилась на него, но не уходила, желая услышать о своем будущем. Батюшка встал, подошел к ней, протянул в руке три сухарика: «Ступай с Богом. Вот твое будущее. Да молись, не ленись». Даже не благословив, повернулся и ушел в другую комнату. Посетительнице ничего не оставалось, как покинуть келью старца. Но она все думала, что же значат три сухаря. В скором времени с ней случилось несчастье: сгорел дом и все постройки. Осталась она с тем, в чем выскочила из огня. И в течение трех лет питалась именем Божиим, то есть собирала милостыню по деревням и селам. И только тогда поняла, что таким образом прозорливый батюшка предрек беду, о которой, видимо, прямо сказать не решился, чтобы в душе не посеять гнев и ропот на волю Божию.

Анно-Пророчицкий монастырь

В 1899 году в 10 километрах от Яранска, в имении покойной купчихи Анны Дмитриевны Беляевой, был заложен новый мужской монастырь. Главный его престол освятили во имя праведной Анны Пророчицы. Его строителем и настоятелем был назначен иеромонах Нил (Пиляков), человек богоугодной жизни, оставивший о себе впоследствии добрую память. Собственно, судьба игумена Нила лишь пунктиром проходит через жизнеописание старца Матфея Яранского и словно остается в тени. Но стоит рассказать о подвижнике, чью память яраничи долго чтили и ставили его портрет рядом с иконами. На долю отца Нила выпало много трудов по первоначальному устроению Пророчицкой обители. Он ввел отправление служб по образцу афонских монастырей и, подавая пример братии, неустанно трудился сам, несмотря на то что был очень слаб здоровьем. За свое недолгое управление он в монастыре многое успел сделать: завел живописную, позолотную, столярную, кузнечную, портняжную и сапожную мастерские, просфорню и даже фотографию! При монастыре была открыта церковно-приходская школа. Но о. Нил не останавливался на достигнутом, основав на свои средства при деревне Цепечино школу для обучения девочек. В дни голода многие из жителей находили в монастыре пропитание. Бедных учеников школ монастырь тоже кормил.
В одном из братских корпусов молодой настоятель любил устраивать народные чтения с картинами, на которые собирались не только крестьяне окрестных деревень, но и горожане. И эту любовь к слову он с естественной радостью переносил в свои проповеди, которые часто говорил экспромтом и которые производили огромное впечатление не только на простолюдинов, но и на образованных людей. При этом о. Нил никогда не забывал о главном деле инока — покаянии и молитве о спасении себя и ближних. Спал он всего два-три часа и всегда старался быть у служб, оставаясь в келье, только если болезни особенно одолевали немощную плоть.
В помощь отцу Нилу в ноябре 1899 г. указом Вятской духовной консистории в Пророчицкий монастырь был перемещен иеромонах Матфей. Как говорит устное предание, нелегко было ему покидать родную обитель, в земле которой покоился его дорогой наставник. В трудах о. Стефана мы можем встретить такое наставление: «Многое испытав в жизни, я не нашел ничего лучшего для мира и спокойствия души моей, как умеренное принятие пищи, пребывание на одном месте и прилежное занятие Божиим словом, ибо от сего происходит отдаление от всех суетных людей, постоянное богомыслие, очищение сердца, озарение ума, который, прозревая в таинственную жизнь будущего века, успокаивает душу небесною тишиною».

Но о. Матфей смиренно подчинился указу духовной власти, к тому же командировка сначала намечалась как «временная», но оказалось — на всю оставшуюся жизнь. Указом Вятской духовной консистории от 21 (3 января) декабря 1901 г. иеромонах Матфей был окончательно оставлен в Пророчицком монастыре.
В новой обители поначалу братии было немного — настоятель и два иеромонаха, причем игумен Нил и один из иеромонахов были болящими и не могли исполнять свои обязанности в полную силу. Поэтому на о. Матфея было возложено много обязанностей — вести богослужение, исполнять требы, следить за ходом строительства, а также исполнять обязанности келейника у больного настоятеля. У последнего приходилось топить печь, готовить пищу, стирать белье. К 1902 г. о. Нил уже не смог исполнять свои обязанности по состоянию здоровья, а 2 ноября того же года отошел ко Господу в возрасте 37 лет. Временным настоятелем монастыря был назначен иеромонах Пахомий (Кедров), но фактически управляющим монастыря стал о. Матфей, т.к. о. Пахомий приезжал сюда очень редко. В феврале того же года о. Матфей был назначен благочинным и духовником нового монастыря.
29 сентября все того же 1902 г. у обители вновь сменился настоятель. Им был назначен хорошо известный о. Матфею иеродиакон Геннадий (Парфентьев), ранее живший в Филейском монастыре и теперь возведенный в сан игумена. О. Геннадий, хорошо зная о. Матфея и его торговое прошлое, вновь назначил его казначеем обители, возложив должность благочинного на другое лицо. Казначеем отец Матфей оставался вплоть до своего ухода из монастыря. Все свои послушания отец Матфей нес с терпением и смирением, уповая на милость Божию и помня завет праведного старца Стефана: «Терпением только можно достигнуть мира духовного, войти в пристанище вечного упокоения». Примечательно, что в «послужном списке» старца за 1915 г. кратко отмечалось: «душевных качеств, исполнителен».
Иеромонах Матфей

Именно как духовник, имевший уже солидный опыт монашеской жизни, о. Матфей определял всю внутреннюю жизнь обители, а потому настоятель и братия смиренно подчинялись его духовному водительству, открывая перед ним свои помыслы. А старец считал своей главной задачей указать каждому путь ко спасению во Христе. Он был убежден, что первопричина всех расстройств человека крылась в нарушении им заповедей Христовых, и в качестве исцеления предлагал чистосердечное покаяние в грехах и причащение Святых Таин. Епископ Вениамин (Милов) вспоминал в своей книге воспоминаний «Дневник инока»: «Ученик знаменитого филейского старца иеросхимонаха Стефана — иеромонах отец Матфей — учил меня читать книги аскетического характера, обличал в неимении страха Божия, рассказывал о своем тернистом шествии от мира к монастырю».
Вятский историк В.В.Низов в своем биографическом очерке о жизни старца так пишет о его жизни в то время (1899–1917 гг.): «Знавшие о. Матфея в яранский период его жизни люди вспоминают, что это был благообразный старец, роста ниже среднего. Несмотря на постоянную бледность и худобу, лицо его в старости не утратило былой привлекательности и приятности. Волосы были длинные, курчавые и седые, борода и усы — черные, позднее — с проседью. Глаза умные, проницательные, глядя на собеседника, пронзал его душу насквозь. Стремление жить страннически, достигая внутреннего монашества вниманием к себе и молчанием, наложило отпечаток на его поведение. Он постоянно тяготел к уединению, был молчалив, ходил опустив голову, погруженный в молитву. Пустых разговоров не вел, избегал шуток и смеха, праздного времяпровождения. Любопытство считал одним из самых тяжких грехов. Но за этой внешней суровостью, неприветливостью скрывались ум мудреца, по-детски доброе сердце и душа праведника.

Обстановка его келии отличалась строгой простотой. В переднем углу стояли большое распятие, несколько икон (Нерукотворного образа Спасителя, Казанской Божией Матери и ряд других) с лампадою, да аналой с Евангелием. Около двери висели ряса и подрясник с мантией. Одежду носил скромненькую, порой залатанную. На деревянной кровати лежали холщовый, набитый соломой тюфяк и такая же подушка. Для приема гостей имелось несколько стульев.

Повседневная жизнь о. Матфея начиналась с келейного правила. Вставал очень рано, одним из первых среди братии. Затем шел в храм и служил, чаще — один. Пение любил негромкое, молитвенное, простое, а освещение храма — полутемное. От торжественных богослужений, соборных служений и поздних литургий старался уклониться. Избегал ходить и на общую трапезу. В употребление же пищи соблюдал крайнее воздержание, принимая ее только для того, чтобы поддержать грешную плоть. В последние годы его часто беспокоили сильные боли желудка, но он никогда не скорбел, не стонал, считая болезнь явным действием Промысла Божьего, и возлагал всю надежду на Господа и Его Пречистую Богоматерь.

Не ограничиваясь ни местом, ни временем, старец постоянно пребывал в Иисусовой молитве
Утешение и поддержку своим силам о. Матфей находил исключительно в молитве. Для уединенной молитвы он, случалось, удалялся на монастырскую дачу в д. Ершово Беляевской волости. Уходя в себя, старец простирал к небу руки и в слезной молитве просил милосердного Господа о ниспослании благодатного утешения и покоя в души его духовных чад. Не ограничиваясь ни местом, ни временем, старец постоянно пребывал в Иисусовой молитве, заключая весь свой ум в ее немудреные слова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного. Аминь!».

Отец Матфей, как и его наставник о. Стефан, неохотно принимал посетителей, поскольку они отвлекали его от молитвы, в основном отсылая их к настоятелю («Идите к батюшке, он рассудит лучше меня»), сторонился славы людской, считая, что она мешает получить те добродетели, которые необходимы для достижения Царствия Небесного.

Исцелившиеся от недугов свое выздоровление связывали с молитвами старца и были правы
Благодаря своему высокому монашескому житию отец Матфей преисполнился величайшего дара благодати — христианской любви, а ее следствием явились в нем и другие обильные дары: духовное рассуждение, прозорливость и — как следствие — дар исцеления духовных и телесных недугов. Нуждающимся в его помощи давал наставления соответственно их духовным нуждам и молился о ниx ко Господу. Уходили от него обычно вразумленными, утешенными, с облегченным сердцем, иx житейские дела поправлялись. Случалось, что пришедший еще не успеет поведать ему о своей нужде или скорби, а отец Матфей уже дает ответ. Некоторые боголюбивые посетители обращались к старцу с просьбой об исцелении от телесных болезней. Тогда он, как правило, советовал им приложиться к святым мощам или к чудотворным иконам либо принять какую-нибудь лекарственную траву. Но исцелившиеся от недугов больные свое выздоровление связывали, прежде всего, с молитвами старца и были правы. До нас дошли некоторые факты его прозорливости. Например, еще в 1902 г. он предсказал иеромонаху Пахомию (Кедрову) получение святительского сана и то, что он пострадает за христианскую веру.

Лихие времена

Со временем обитель возрастала, в 1917 году там подвизались 31 монах и 45 послушников. Казалось, ничто в тихой провинции не предвещало бури, но старец предсказывал: «Грядет скорбь великая, но через нее очистится народ, переродится. На крови мучеников возрастет древо святости, от которого будут питаться многие и насытятся».

После известного декрета Совнаркома РСФСР «об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» от 20 января 1918 года советское государство пошло в решительное наступление на Православную Церковь. Особенно сильный удар был нанесен по монастырям. Так, к началу 1922 года из 13 монастырей, существовавших в Вятской епархии до революции, оставалось только несколько обителей, остальные были закрыты. При этом большевики не стеснялись в методах и в средствах. Так в феврале 1918 года в Яранске Пророчицкий монастырь обратился человек с просьбой спрятать его. По документам он был белым офицером Петровым. Монахи согласились помочь ему. Через несколько дней он исчез также таинственно, как и появился, а в обитель пришли красноармейцы. Оказалось, «офицер» на самом деле был сотрудником уездного ЧК, подосланным в монастырь для проверки сведений о том, что в нем якобы прячутся белые и находится оружие. Сведения эти, конечно, не подтвердились. Но под этим предлогом монастырь был закрыт, его настоятель игумен Геннадий (Парфентьев) приговорен к расстрелу, а некоторые из братии оказались под арестом. Игумен Геннадий стал первым в синодике Вятских новомучеников среди монашествующих. Всего, по данным Книги памяти жертв политических репрессий, с 1918 по 1953 годы в Вятском крае было репрессировано 8 архиепископов и епископов и 83 монаха и монахини.

Местные жители рассказывают, что игумен был расстрелян в Яранске. Перед этим его мучили, привязав к хвосту лошади (для работников ЧК того времени это была обычная практика). Его могила находится на монастырском кладбище, недалеко от могилы игумена Нила (Полякова).
После расстрела игумена Геннадия монастырь был закрыт, земля и постройки отошли к совхозу имени К. Маркса, но в закрытом монастыре была оставлена действующая церковь, а при ней — 6 монахов во главе с бывшим благочинным обители, иеромонахом Афанасием (Мухачевым). Монахи зарегистрировали себя как товарищество «Опытное поле» и продолжали жить монашескою жизнью, ютясь в постройках при храме. Приходили другие монахи, община постепенно росла, существуя на подаяния верующих. В 1925 году совхоз сдал в аренду монахам бывший монастырский дом. Это позволило разместить там часть общины — 10 монахов, а также давать ночлег богомольцам, приходящим издалека. К этому времени отец Афанасий был возведен в сан игумена.

При игуменстве отца Афанасия в обитель вновь потянулись богомольцы, что не могло понравиться властям. А сам отец настоятель, совершая поездки по деревням, учил, а возможно, приводил слова преподобного Матфея Яранского, который на тот момент ушел в уединение в деревне Беляево. Например, известно его пророчество о великой войне и падении советской власти. Все это был прекрасный предлог для окончательного закрытия монастыря, что и произошло вскоре после кончины прп. Матфея Яранского. В 1929 г. Пророчецкий монастырь был закрыт повторно, теперь уже навсегда, но в эти трудные годы обитель воспитала многих молитвенников.

Старец прятался в храме за печку и там стоял всю службу, молясь в уединении
После закрытия монастыря в 1919 г. о. Матфей с несколькими братьями удалились на бывшую монастырскую пасеку около с. Большая Рудка Шарангской волости Яранского уезда, расположенную в 25 верстах от монастыря. Места эти ранее принадлежали купцам Беляевым и были переданы монастырю вдовою. В благополучные годы монахи здесь держали пасеку. Незадолго до революции на бывшей Беляевской даче стал возводиться скит, но достроить его не успели. В этих постройках и жили теперь монахи. Сам отец Матфей жил в келье, отделенной от общего корпуса, в котором раньше проживало несколько монахов, обслуживавших пасеку.

Вскоре большевики отобрали у монахов и эту землю, а дачу разграбили. Жители соседней деревни Ершово построили недалеко от нее для преподобного маленькую избушку, в которой он прожил все оставшиеся годы своей жизни. В двух километрах от деревни стояла деревянная церковь в с. Беляево, куда о. Матфей ходил на службы. Как рассказывают, чтобы быть незамеченным от людей, старец прятался в храме за печку и там стоял всю службу, молясь в уединении. Приходил он всегда первый, а уходил последний.

Обновленческий раскол

Христос немыслим без Церкви, так и всякий христианин не может спастись и угодить Христу в расколе или в ереси. Граница принадлежности к Церкви — Евхаристическая Чаша. Если человек хочет быть членом Церкви, то он не должен иметь смертных грехов, но должен иметь правую веру, подкрепленную делами, и иметь общение с канонической Церковью.

Последнее немаловажно. Священномученик Игнатий Богоносец наставляет нас: «Кто следует за вводящим раскол, тот не наследует Царствия Божия. Кто держится чуждого учения, тот не сочувствует страданию Христову. Где разделение и гнев, там Бог не обитает. Впрочем, всем кающимся Господь прощает, если они возвращаются к единению Божию».

Придя к власти, безбожники не только открыто уничтожали духовенство и мирян, но, чтобы внести раскол среди христиан, большевики поддерживали обновленческое движение. Отец Матфей не мог равнодушно отнестись к происходящим событиям и активной деятельности обновленцев на Вятской земле. Так, в 1924 году обновленцы задумали превратить ежегодно проводимый в епархии крестный ход с чудотворными иконами в триумфальное шествие по Вятской губернии «живой церкви». Но крестный ход, совершенный 13 октября — 20 ноября 1924 года, продемонстрировал торжество Православной Церкви. Народ остался с верными Патриарху Тихону священниками, а обновленческих клириков до службы не допустили. Поражение обновленцев во многом было предопределено той огромной разъяснительной работой, которую активно вели среди верующих священники и монахи, не отпавшие от Церкви. Не последнюю роль в этом деле сыграл и отец Матфей. Сами обновленцы в своих отчетах отмечали, что оно было предопределено той огромной разъяснительной работой, которую вели блаженные, монахи и священники, а особенно «многочисленный сонм иноков и инокинь монастырей вроде о. Арсения, о. Матфея, о. Афанасия, о. Геннадия, Дарьюшек, Марьюшек, Дуняшек», которые ходили по приходам и деревням.

Из отчета комиссии по работе в деревне при Вятском губкоме ВКП(б) об обследовании деревень Яранского уезда в декабре 1924 — январь 1925:

«Как бы ни красноречивы были ВВЕДЕНСКИЙ, Петр ВОРОНЕЖСКИЙ и все другие церковные реформаторы, деревня их бога не поймет. Ей дай седовласого старика, да и только. Она о другом слышать не хочет. Обновленческое движение в деревнях задушил сам крестьянин. Он просто попам говорил: ‟Или служи за Тихона, или вон дверь”. Все бывшие ‟красные” попы должны были сделаться опять черными. Прихожане церквей Русско-Краинской и др. своих попов посылали пешечком верст за 180 в Ветлугу, а потом в Глазов за божьей благодатью к Тихоновскому епископу, чтобы последний снял ‟антихристову печать”».

В это время, когда духовные чада предупреждали отца Матфея об опасности, грозящей его жизни, из уст старца можно было услышать такие слова: «Что они мне сделают?! Я — монах. Лишат имущества?! Я уже заранее отрекся от него. Осудят на изгнание?! Я и без того не принадлежу миру и земле. Лишат жизни?! Для меня жизнь — только лишения и подвиг борьбы, страдания, и вовсе не наслаждение. И я уже и сам всю жизнь свою посвятил Богу. Словом — я монах! Что мне сделают?!».

Утешитель и провидец

К о. Матфею приходило множество людей, чтобы узнать истину и утвердиться в ней
В это время к о. Матфею приходило множество людей, чтобы узнать истину и утвердиться в ней. Он часто говорил притчами, иносказательно, как будто о ком-то другом, и словно обращался к кому-то другому. Но пришедший понимал, к кому обращена эта речь. Так, весной 1925 года к старцу тайно пришел епископ Нектарий (Трезвинский), только что назначенный Святейшим Патриархом на Яранскую кафедру. Отец Матфей смиренно открыл дверь, взял благословение и, когда владыка молился перед иконами, вдруг запел: «Мученицы Твои, Господи, во страданиих своих венцы прияша нетленныя от Тебе, Бога нашего…». Так скоро и точно преподобный дал ответ будущему священномученику на все приготовленные им по пути вопросы. Действительно, владыке было суждено пройти через весь ужас сталинских лагерей и принять мученическую кончину в сентябре 1937 года.

За советом и помощью к нему шли жители разных губерний — Нижегородской, Костромской, Пермской, из Удмуртии, Татарии, из других мест. Сохранилось множество свидетельств о чудесах, совершенных старцем.
Как-то раз пришла к отцу Матфею женщина за советом и говорит: «Как мне лучше помолиться, чтобы умерла моя дочь? Она у меня калека, спереди и сзади — горбы. И похожа на лягушку. Помоги и помолись, батюшка, чтоб Господь ее прибрал, ведь у меня, кроме нее, еще трое». Со скорбью в сердце выслушал старец слова матери. Долго молчал, ожидая, видимо, ее раскаяния в содеянном, а потом сказал: «Молодушка, девочку эту не избывай — это будет ваш поилец и кормилец». Вот так немногословно предсказал отец Матфей дальнейшую судьбу ребенка и его родителей. В скором времени после посещения горбы у девочки стали расправляться, ребенок рос и укреплялся, и в дальнейшем действительно случилось так, что ему своих родителей пришлось докармливать и допаивать до смерти и с честью схоронить.
Известен и такой случай, рассказанный жительницей деревни Марамзы: «Однажды у меня заболело лицо, появились на нем коросты, да такие глубокие, что в некоторых местах начало гнить мясо. И я пошла к батюшке. Он меня принял. Напоил чаем. А затем подает флакончик со святой водой: “Мочи, и все пройдет. Надо только верить”. А я до этого неоднократно умывалась святой водой, но было после этого еще хуже. Но ослушаться не посмела. И после трех раз умывания болезнь прекратилась».

Сохранились воспоминания жителя села Уртма Михаила Павловича Клочкова: «Расскажу первый случай. Мы тогда жили в деревне Клочки, это 7 километров отсюда. Родители мои коней держали, и вот одна лошадь хорошая потерялась. Артель большая, все помогали искать, отслужили молебен, но безрезультатно. Недели две нет и нет. На следующее воскресенье, это уже вторая неделя пошла, мама отправилась в Ершово к о. Матфею. Он велел отслужить молебен мученику Мине. «Мы уже служили, батюшка». — «Ну, еще отслужите». Мама исполнила. Сели вечерять, вдруг слышат, лошадь у ворот ржет, вся в пене, копытами землю скребет, кидает выше себя. Чудится? Вышли — нет, не чудится, здесь она, лошадушка наша. Так старец под видом молебна спрятал свою молитву. Без лошади в хозяйстве, сами понимаете, беда, особенно в те годы.

А вот второй случай. Когда мама вышла замуж, молодые с родственниками не ладили, своего же дома не было. Начала строиться, но как-то медленно. Жилось маме, скрывать не буду, плохо. И пошла она к старцу: ‟Хочу уйти от мужа”. А о. Матфей возьми и скажи: ‟Зачем уходить, у вас домик строится, будете одни, станете спокойно жить”. Так и вышло, потерпела мама, и все наладилось».

Преподобный старался уйти от мира, но мир не забывал его. Страждущие шли к нему нескончаемым потоком со своими горестями и печалями, в огромном количестве стояли у его избушки, а он продолжал всех принимать с отеческой любовью, утешая, ободряя, наставляя. В последние годы о. Матфей старался принять всех.

Последние годы

К концу 1926 года преподобный стал все чаще болеть. Его беспокоили острые боли в желудке, стали отказывать и ноги. С трудом он передвигался по своей келье, но продолжал принимать всех страждущих, находя всем слова утешения и успокоения. В начале 1927 года отец Матфей окончательно лишился сил и уже не мог встать с постели. В светлый день Пасхи, выпавшей тогда на 11 (24 апреля), он впервые не смог прийти в храм. Дни его подходили к концу. Незадолго до кончины духовные чада спросили старца: «Отче, где схоронить тебя: в с. Беляево или в городе Яранске, везти на лошадке или нести на руках, как благословишь?». Ответ преподобного был следующим: «Не беспокойтесь об этом, как да на чем везти. Я ногами уйду в Яранск. Схороните меня в ограде благотворителей купцов Беляевых. Много, ох много они потрудились для спасения своих душ: много сделали для Церкви Святой и для народа Божия. Там положите мое тело, а на кресте подпишите, что здесь похоронен Матфей-кочегар».

В последние часы жизни отца Матфея его верные духовные дети не отходили от его постели. Они и стали свидетелями блаженной кончины любимого батюшки. Старец тихо и кротко молился о прощении своих грехов, о спасении своих чад, как вдруг он, словно кого-то увидев, весь собрался, левая рука быстрее стала перебирать костяшки четок, а правой он истово стал креститься, устремив взор на икону Спасителя, и четко, совершенно не старческим, дребезжащим голосом, а молодым и звонким, тихонько, но ясно и отчетливо запел: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!». Едва закончив пение, он совершил крестное знамение, и правая рука его так и осталась лежать на левом плече. Вместе с последними словами пасхального, радостного песнопения и с крестным знамением улетела душа его в небесные селения к воскресшему от гроба Христу Жизнодавцу, туда, куда стремилась всегда. Это произошло в воскресение 16 (29) мая 1927 года, в шестую неделю по Пасхе.

Известие о кончине его быстро облетело окрестные и дальние села и деревни. Люди в большом количестве из всех соседних областей стали стекаться в Ершово, чтобы проводить праведника в последний путь. До самого Яранска 35 верст гроб с телом его с пением молитв несли на руках. Как рассказывали очевидцы, прощание было всенародным. Одна деревня встречала, другая провожала. Много было желающих нести гроб с телом любимого молитвенника. Как рассказывают, похоронная процессия растянулась почти на версту. Сбылось пророчество отца Матфея: «Я своими ногами уйду в Яранск». В каждом населенном пункте совершалась панихида. Все это напоминало скорее перенесение мощей, нежели обычное погребение. Ударом большого колокола на колокольне Троицкого собора встретил город печальное шествие. Все городское духовенство с хоругвями и иконами вышло навстречу процессии. Гроб внесли в Троицкий собор, блиставший от зажженных свечей и паникадил, где отслужили панихиду.
Из собора крестный ход направился на городское кладбище. Здесь, рядом с кладбищенской Вознесенской церковью, и был похоронен старец Матфей.

Всю свою земную жизнь о. Матфей избегал славы людской и почитания. После смерти он тоже пожелал быть в безвестности. Его завет — начертать на его надгробии «Здесь похоронен Матфей-кочегар» — был исполнен.

Народное прославление

Сразу после кончины праведника на его могиле по молитвам верующих стали происходить чудеса и исцеления. Могила преподобного Матфея являлась одним из самых почитаемых мест области, на которое приходили тысячи верующих из районов области, соседних Нижегородской области и Марийской республики.

Весной 1936 года в Яранск прибыл новый епископ Вячеслав (Шкурко), который также приложил немало сил для увековечения памяти вятского подвижника. Владыка Вячеслав обустроил могилку преподобного, на ней была устроена небольшая часовня с иконостасом и неугасимой лампадой и сделано бессменное дежурство из монахинь и верующих. На могиле стали часто совершаться панихиды и другие службы. Было установлено ежегодно в день успения преподобного проводить на могиле торжественное моление. По воспоминаниям очевидцев, могила была всегда усыпана множеством цветов и обставлена иконами. Верующие постоянно брали землю с могилы, из-за чего ее приходилось обновлять. Сам владыка был живым примером для верующих, поскольку сам всегда заходил на могилку к праведнику и усердно молился здесь, когда шел в церковь. По благословению владыки было также составлено по устным воспоминаниям первое «житие» преподобного, разошедшееся во множестве рукописных списков, и размножена его фотография.

Власти такого «мракобесия» простить владыке не могли. Владыка был арестован и, после недолгого следствия, 17 декабря 1937 г. был расстрелян, пополнив сонм новомучеников Церкви Русской.

Добрый утешитель был еси к тебе прибегающим с верою…
Особенно сильной была помощь отца Матфея в годы Великой Отечественной войны. К месту упокоения народного заступника шли солдатки, чьи мужья сражались на фронте, безутешные вдовы, родители, у которых дети пропали в тюрьмах и лагерях, раненые и больные, верующие и неверующие — словом, все кто нуждался в утешении и исцелении от духовных и телесных недугов.
Приводим воспоминания Козловой С.Н. (г. Яранск): «В годы войны моему брату, а ему было лет 15, он учился в средней школе, — вручили повестку в ФЗО, город Киров. Вместе с такими же мальчишками он по 12 часов стоял у станков, голодал, после работы, бывало, тут же на полу засыпал. Не вынес он этого. Пешком добрался до Яранска. А на следующий день — милиционер приxодит. Грозит ему тюрьма за побег. Мать в слезах. Помню, всю ночь молилась, молилась. А утром, наспех одевшись, куда-то ушла. Оказывается, на городское кладбище, к отцу Матфею. Молилась, просила защиты, слезно просила спасти сына своего. Я все ждала ее. И вдруг она вбегает в дом. Я вижу, что она вся замерзшая, слова выговорить не может, вздрагивает всем телом. А потом мне одной все рассказала. Оказывается, отец Матфей услышал ее материнское горе. Он ей показался во всем своем величии, в камилавочке. Она поняла, что это чудо. Что он ей поможет. И действительно, на следующий день милиционер пришел и сказал, чтобы сын ехал обратно, судить не будут. Все обошлось, т.к. отец Матфей помог матери. Вот его сила чудотворная.

Он окончил ФЗО, и его отправили на фронт. Мать опять молилась отцу Матфею. Отец Матфей помог и тут: брат с войны вернулся. У него была с собой земелька с могилы Матфея».

Вспоминает Галина Толстоброва из с. Знаменка:

«Жила я тогда в Тонкинском районе Горьковской области, в деревне Николаевской. Было это в 1956 г. Пошли мы весной в лес, и там случайно меня повредило упавшим деревом. Принесли меня домой на носилках без сознания, был ушиблен весь правый бок и поранена голова. Долгое время я была очень плоха, не могла вставать. И вот, когда я стала немного приходить в сознание, навестила меня моя двоюродная сестра. Она посоветовала отслужить панихиду по о. Матфею, я дала обещание и перекрестилась. И когда сделала это, у меня сразу появилось ясное сознание. После того как я окончательно поправилась, съездила в церковь в Яранск, на могилу о. Матфея, и там исполнила свое обещание отслужить панихиду.

И еще мой дядя Андрей (сейчас он живет в Перми) рассказывал про себя. Когда он был на войне, молил о. Матфея, чтобы выжить. Пришел с войны цел и невредим, только незначительное лицевое ранение получил».

И таких историй можно было бы привести множество.

Те, кто принимал участие в разорении могилы, плохо заканчивали свою жизнь
В военные и послевоенные годы на юге Кировской области паломничество на могилу прп. Матфея становится одним из самых массовых по Кировской области; его можно было сравнить только с Великорецким крестным ходом. Его запрещали, могилу заливали бетоном, распахивали, окружали милицейским оцеплением, к кладбищенской ограде привязывали собак, но паломничество продолжалось и пережило саму безбожную власть. При этом те, кто принимал участие в разорении могилы, если не раскаивались, то плохо заканчивали свою жизнь.

«Этот случай никто не отметет, не отринет, я лично был ему свидетелем, — поведал старожил К.Д. Бакшаев. — Работал у нас в милиции старший сержант. Была его очередь дежурить в праздник на кладбище. Свечушки горят, народ молится. Он гонит людей, те не уходят. Он с дружиной и давай свечи на могиле ногами пинать. И что же? Обе ноги почернели. Мы вместе лежали в неврологическом отделении, когда я инвалидность оформлял, и каждое его слово было: «Господи, прости меня грешного». Я выписался, а его из палаты отвезли прямо в морг».

Рассказывает р. Б. Нина из Санчурска про своего родственника Леонида Масленникова 1934 года рождения:

«Учился он в Яранском ПУ в конце 1950-х на последнем курсе. В один из дней пришёл к ним в группу представитель из райкома КПСС, подходит к нему и предлагает за большое вознаграждение сравнять могильный холмик о. Матфея бульдозером, который подгонят к кладбищу и откроют оградку. Видно, было у этого парня что-то в душе, раз он отказался от этого черного дела даже под страхом исключения из комсомола. Но в этой же группе нашелся другой парень, который предложил свои услуги, в этот же день или на следующий сравнял-таки могильный холмик бульдозером.

Вскоре начался осенний призыв. Оба эти парня призываются в армию. Возможно, за то, что отказался выполнить грязное дело, попадает первый парень в Венгрию «в самый раз»: в военный переворот, где пришлось участвовать в составе отделения в военных действиях. В один из боев падает под его ноги граната. Погибает все отделение! Он же попадает в госпиталь с ранением ног, долго лечится, в одну из ног вставляют железный штырь, но через несколько месяцев демобилизуют домой. И не убит, и домой демобилизован!

Другой пэушник служит в России. После двух лет идет в увольнение, пьяный засыпает в колее. Идет бульдозер и сравнивает его с землей…».

Сохранилось множество свидетельств о помощи в избавлении от недугов, которая происходила по молитвам к преподобному Матфею. Приведем ниже несколько случаев.

Евдокия Григорьевна (деревня Клочки): «На могилу не пускали, стояла охрана. Но старушки собирались и молились недалеко от могилы. Однажды пришел мужчина с женой и дочкой лет пяти-шести. Мужчина был с медалями и орденами, видно, что большой начальник. Девочку посадили у самой могилы и усердно молятся, на охрану не обращают внимания. Охранники стали упрекать: «Вот, навешал орденов и раскланивается». А он свое исполняет. Когда они кончили молиться, мы подошли к ним и завели разговор. Мужчина сказал: «Кто им дал право такое — не пускать на могилу?». Мы говорим: «Это местная власть». Выяснилось, что они приеxали из Москвы, и у них несколько лет болеет дочь. Прошли много больниц, но ничего не помогло. Одна старушка посоветовала обратиться к о. Матфею и дала земельки с могилы. Поили девочку водичкой, в которой разводили землю, и та стала ходить».

Галина Кузьмина (г. Казань): «Мама рассказывала: примерно в 1956-1958 году земля с могилы преподобного Матфея исцелила двух умирающих новорождённых телят. Прикладывали землю к больным местам верующие Тольгельдино, Лума и других деревень — помогало, исцелялись. Лично мне, когда я пошла в школу, бабушка помолилась и посыпала землю на голову... Я была отличницей... Можно много рассказывать о чудесах, но, будучи тогда, в 1971 году, у могилки, моя детская душа знала, что эта земля действительно ‟святая”».

Семейство Поповых (пос. Шаранга ул. Заречная): «В 1971 году мы ездили на могилку батюшки Матфея с младенцем Сергием (4 или 5 лет), у него плохо ходили ноги, он всё падал. На могилке исцелился и на ноги больше не обижался. Сейчас ему 40 лет».

Надежда (пос. Шаранга, Нижегородская область): «У меня болела нога. Это был 1993 г. Вместе с сыновьями мы поехали в Яранск к отцу Матфею на могилку. На обратном пути Господь привел нам идти пешком 17 км. Я шла как молодая и не чувствовала, что болит нога. Так я исцелилась».

Милкова Светлана (г. Яранск). 19 февраля 2007 г.: «Мне часто приходится бывать в Нижегородской области в храмах, встречаться с прихожанами, беседовать о святых земли Российской. Многие жители Нижегородской области, в республиках Коми, в Марий–Эл знают об о. Матфее, Яранском чудотворце, о его исцелениях при болезнях».

Не полагают светильник под спудом, но на свешнице, да светит все (Мф. 5, 15).
В конце 1980-х годов почитание о. Матфея стало открытым. В 1989 г. на народные пожертвования над могилой преподобного была поставлена небольшая белая часовня, увенчанная крестом. Она символизирует образ монаха-праведника. Архитектурный облик ее прост и лаконичен, все выдержано в традиции древнерусского храмового зодчества. Снаружи у алтарного выступа растет сухое дерево. Оно мироточит, из расщелины истекает благовонная жидкость, дарующая исцеления.
источник материала