Преподобномученик Иона (Санков)

Преподобномученик Иона, в миру Санков Иван Андреевич, родился 20 июля 1873 года в селе Солчино Алпатьевской волости Зарайского уезда Рязанской губернии (ныне Луховицкий район Московской области) в благочестивой купеческой семье. Его отец, Андрей Никитич Санков, поступив приказчиком в лавку московского торговца, вскоре сам стал оптовиком-хлеботорговцем.
2 июня 1883 года в Москве состоялось освящение Пантелеимоновской часовни, на котором от прихода храма Ржевской-Оковецкой иконы Божией Матери, что на Пречистенке, присутствовал купец-хлеботорговец Андрей Никитич Санков с десятилетним сыном Иваном.
В 1884 году жена Андрея Никитича тяжело заболела и по совету врачей уехала с детьми — Иваном, Анной и Натальей — на родину в Солчино, где семья имела дом с небольшим участком земли. Здесь Иван окончил два класса церковно-приходской школы, но после внезапной смерти матери он вернулся в Москву к отцу, а сёстры остались с бабушками.
В Москве Иван завершил свое образование и стал заниматься вместе с отцом торговлей. Андрей Никитич с сыном были частыми гостями у настоятеля подворья афонского Свято-Пантелеимонова монастыря иеромонаха Аристоклия. Эти встречи производили на юношу большое впечатление, так что, в конце концов, в душе его явилось сильное желание посвятить себя монашеской жизни. В семье Санковых существовала традиция, по которой один из детей посвящал свою жизнь служению Богу, становясь за всех родных сугубым молитвенником, и когда Иван сообщил отцу о своем желании уйти на Афон и стать монахом, тот с радостью его благословил.
В 1893 году Иван Санков отправился на Святую Гору, где поступил послушником в русский Свято-Пантелеимонов монастырь. Здесь, по его словам, завершилось его духовное образование. 17 апреля 1899 года послушник Иоанн был пострижен в рясофор с именем Иона, а 12 марта 1902 года в мантию с тем же именем. 5 июня 1905 года монах Иона был рукоположен в иеродиакона, а 14 сентября 1913 года в иеромонаха.
1 марта 1914 года иеромонах Иона был командирован на подворье Пантелеимонова монастыря в Константинополе в Турции, где он прослужил до начала войны Турции с Россией в июле 1914 года, когда все русские подданные были из Константинополя высланы. Отец Иона выехал вместе со служащими русского консульства. По прибытии в Россию он был определён на подворье Пантелеимонова монастыря в Одессе, а после закрытия подворья безбожниками в 1923 году перешёл служить в Благовещенскую церковь. В 1927 году, когда власти закрыли и эту церковь, он стал служить в храме Всех святых на кладбище, но и этот храм вскоре был закрыт.
В 1930 году отец Иона получил из родных мест письмо, в котором его знакомые писали, что у них в селе Алпатьево, находящемся в нескольких километрах от села Солчино, скончался священник, и было бы неплохо, если бы он переехал к ним. Отец Иона тут же собрался и отправился на родину и был назначен священноначалием в Казанский храм в селе Алпатьево, где он и прослужил до ареста.
В конце 1937 года сотрудники НКВД допросили председателей сельсовета и колхоза в Алпатьево, как свидетелей по должности, а также и штатных свидетелей. Те показали, что в 1937 году был поставлен вопрос о закрытии храма и передаче здания под школу. По этому поводу было созвано собрание, и священник сообщил о нём верующим, которые, явившись на собрание, воспрепятствовали закрытию храма, едва не доведя и само собрание до срыва. Свидетели показали, что священник ежедневно беседует с женщинами, особенно со вдовами, которые приходят к нему в сторожку при церкви, где он живёт. Они показали также, будто священник говорил про урожай: что в прошлом году был плохой урожай, и это было для колхозников плохо, а в этом году — хороший урожай, и это тоже для колхозников плохо, так как всё равно весь урожай будет погублен и для колхозников ничего не останется. Кто-то спросил его, почему он сидит вечерами впотьмах, не зажигает света; отец Иона ответил, что это из-за того, что керосина дают только одну бутылку на год. И это также было сочтено клеветой — не могло так быть, чтобы у советской власти недоставало керосина.
Одна из женщин показала, что хотя она сама разговоров между священником и верующими не слышала, так как при её приближении верующие тут же прекращали беседу, но, благодаря агитации священника, хозяйка дома, где она снимает комнату, заставляет своих детей Богу молиться.
Другая свидетельница показала, будто однажды священник обратился к прихожанам с проповедью, в которой ругал местные власти, намеревавшиеся закрыть храм, а также призывал верующих записываться в двадцатку и таким образом отстоять храм от закрытия; приходил и к ней в дом и пытался уговорить её мужа вступить в члены церковного совета. В это время он ругал советскую власть, говоря, что надо платить тысячу рублей налога, а народ в церковь не ходит, и скоро её, наверное, закроют — вот тогда народ затужит, но только будет поздно: советская власть храма уже не откроет. Свидетельница далее показала, что хотя отец Иона и записал её в члены двадцатки, но она в ней не состоит и своей подписи не признаёт, а это священник делает против власти, чтобы не закрыли церковь.
24 февраля 1938 года отец Иона был арестован и заключён в тюрьму в городе Коломне. Священнику предъявили постановление об аресте и предложили его подписать, но отец Иона отказался подписывать. В тот же день следователь его допросил.
— Среди вашей переписки найдена записка следующего содержания: «Говорил о предстоящем пришествии антихриста, сперва коллективного, а затем воплощённого в отдельном лице». Скажите, кто это говорил и как понимать содержание вашей записки? — спросил следователь.
— Эта записка написана мной, выписана из Библии, но что эти слова значат, разъяснить и я не могу — сам заинтересовался этими словами и выписал их, — ответил иеромонах.
— Вас обвиняют в контрреволюционной агитации среди населения и распространении контрреволюционной клеветы о руководителях партии и правительства, а также в высказывании недовольства против существующего строя.
— Контрреволюционной агитацией и распространением контрреволюционной клеветы против существующего строя я не занимался и виновным себя не признаю, — ответил священник.
После допросов священника следователь снова допросил свидетелей. Один из них показал, что слышал, как священник разговаривал с церковной старостой в присутствии других верующих, фамилий которых он не знает. Староста сказала, что вот скоро выборы, и хорошо бы было, чтобы от верующих была кандидатура, но отец Иона её перебил и сказал, что организация наша не зарегистрирована и от нас кандидатуры не примут. На это староста заметила, что если наши люди не будут выбраны, то церковь могут закрыть. Свидетель показал, что священник будто бы говорил: «Конституция — это только бумага, в ней никакого равенства нет. С кого налог берут тридцать рублей, а со священника две тысячи, а в конституции указано, что все равны, — а тут и понимай, кто тут равный. Налог наложили, чтобы закрыть церковь. Это вы должны понимать, а раз это так, то должны не допустить закрытия церкви и собрать деньги».
После допросов свидетелей следователь снова приступил к допросу священника, который к этому времени уже третий месяц находился в тюрьме.
— Признаёте ли вы себя виновным в том, что среди колхозников села Алпатьева вели контрреволюционную агитацию против существующего строя, распространяли гнусную контрреволюционную клевету на руководителей партии и правительства? В июле 1937 года вы организовали женщин выступить против закрытия церкви. Подтверждаете ли вы это? — спросил его следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю. Не было с моей стороны и никакой агитации среди женщин в июле 1937 года.
7 июня 1938 года тройка НКВД приговорила иеромонаха Иону к расстрелу; после этого он был переведён в Таганскую тюрьму в Москве, и 13 июня тюремный фотограф снял с него фотографию для палача. Иеромонах Иона (Санков) был расстрелян 4 июля 1938 года и погребён в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.
Игумен Дамаскин (Орловский). «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Июнь». Тверь. 2008. С. 393−398
источник материала